«Соедините меня с первым»: ночь в Мингбулаке и звонок Исламу Каримову

Мингбулак, 1992 год

1992 год стал для Узбекистана чрезвычайно сложным периодом в экономическом, социальном и политическом плане. Как бы ни было велико историческое значение обретения независимости, в первые годы многие люди ещё не успели в полной мере осознать её истинную ценность из-за тяжёлых экономических трудностей.

В 1991–1992 годах была разрушена система межгосударственной кооперации бывшего Советского Союза. Узбекистан в основном поставлял сельскохозяйственное сырьё — хлопок, плодоовощную продукцию. В соответствии с распределением Госплана СССР промышленная продукция, продовольствие и, например, зерно поступали из России, Украины и Казахстана. На протяжении десятилетий народы жили именно по такой схеме.

После распада Союза население столкнулось с серьёзным дефицитом товаров первой необходимости. Мука, масло, мыло, сахар и другие продукты выдавались по установленным нормам на человека. Например, на месяц полагалось 2 килограмма муки, 800 граммов хлопкового масла, 200 граммов сахара и один кусок хозяйственного мыла.

Экономика республики была тесно связана с предприятиями России и других республик бывшего СССР. Производство продукции с высокой добавленной стоимостью практически отсутствовало. Хлопковое волокно продавалось через Ливерпульскую биржу в Англии, тогда как в самом Узбекистане не хватало валюты, специалистов по международной торговле и опыта работы на внешних рынках.

В таких условиях руководство страны было вынуждено решать одновременно множество задач: создавать собственную армию, пограничные войска, дипломатические представительства за рубежом, обеспечивать экономическую стабильность и государственную безопасность.

На этом фоне любая позитивная новость, способная укрепить экономическую независимость страны, воспринималась как событие огромного масштаба.

Именно таким событием стало известие о том, что 2 марта 1992 года на одной из буровых площадок Мингбулакского месторождения в Наманганской области произошёл мощнейший выброс нефти.

Высота нефтяного фонтана достигала 50–60 метров. По оценкам специалистов, нефть вырывалась с глубины около 5500 метров под давлением до 1000 атмосфер, а на поверхности сохранялось давление около 700 атмосфер.

Новость мгновенно привлекла внимание не только Узбекистана, но и всего мира. Специалисты нефтегазовой отрасли из России, США и Азербайджана отмечали, что подобных высоконапорных фонтанов в мире насчитывается не более десяти. Если бы удалось взять фонтан под контроль, ежедневно добываемые тысячи тонн нефти могли бы приносить Узбекистану огромные доходы.

Уже 3 марта в программе «Ахборот» был показан первый репортаж с места событий. В стране царило воодушевление. Многие говорили: «Узбекистан станет новым Кувейтом».

Однако за этой эйфорией скрывалась крайне сложная ситуация.

Во-первых, давление в скважине было уникально высоким. С одной стороны, это открывало огромные перспективы. С другой — отсутствовало оборудование, способное выдержать подобные нагрузки. Необходимый противовыбросовый превентор нужно было срочно доставлять из-за рубежа.

Во-вторых, фонтан находился всего в нескольких сотнях метров от реки Сырдарьи. Ежедневно наружу выбрасывались десятки тысяч тонн нефти. Существовала реальная угроза попадания нефти в реку, что могло привести к экологической катастрофе.

Правительственная комиссия сосредоточилась прежде всего на задаче локализации аварии. Были предприняты экстренные меры: сооружались защитные дамбы, строились железнодорожные пути для вывоза нефти, привлекались отечественные и зарубежные специалисты.

На месте был развёрнут палаточный городок. Как корреспондент программы «Ахборот», я вместе с оператором жил там практически постоянно, ежедневно передавая материалы в Ташкент.

Почему произошёл выброс?

По мнению специалистов, причиной стала совокупность факторов.

Геологические условия оказались значительно сложнее ожидаемых. Давление в глубинных пластах и особенности нефтегазовой смеси были недооценены. Кроме того, отказал противовыбросовый превентор, который должен был перекрыть скважину в аварийной ситуации. Имели место и организационные просчёты, связанные с оценкой рисков и обеспечением безопасности.

Тем временем ситуация ухудшалась с каждым днём. Нефтяные аэрозоли оседали на домах и деревьях, загрязняли воздух и почву. Авария начала наносить серьёзный экологический и экономический ущерб.

7 марта район аварии посетил первый Президент Узбекистана Ислам Каримов. Он лично ознакомился с ситуацией, встретился со специалистами и поручил мобилизовать все необходимые силы и ресурсы для ликвидации аварии.

В Мингбулак прибыли известные американские специалисты, участвовавшие в тушении нефтяных пожаров в Кувейте. Однако и они не смогли предложить решение, которое гарантировало бы успех.

Попытки укротить фонтан продолжались.

2 апреля 1992 года было принято решение обрушить буровую вышку и затем перекрыть устье скважины. Когда вышка рухнула, возникла искра, и нефтяной фонтан мгновенно превратился в гигантский огненный столб высотой до 50 метров.

Теперь нефть уже не разливалась вокруг, но появилась новая проблема: температура пламени превышала 1500 градусов Цельсия. Всё оборудование, которое пытались подвести к скважине, плавилось.

Для ликвидации аварии были доставлены самые прочные на тот момент российские превенторы и фонтанная арматура, рассчитанные на давление до 700–1000 атмосфер. Однако и они не смогли решить проблему.

Так прошёл ещё один месяц.

Ночью 2 мая 1992 года произошло неожиданное событие. Во время очередного совещания специалистов поступило сообщение:

— Пламя уменьшается!

Все выбежали наружу и увидели, как гигантский огненный столб постепенно сокращается, а затем полностью исчезает.

Первым к скважине направился заместитель премьер-министра Каюм Хаккулов. Он остановил остальных словами:

— Стойте! Пламя может вспыхнуть снова. Я отвечаю за ваши жизни. Никто не идёт. Пойду только я.

Однако никто не остался на месте. Все последовали за ним.

После обследования специалисты пришли к выводу, что в недрах произошёл обвал пород, перекрывший путь нефтяному потоку.

О случившемся необходимо было срочно доложить Президенту.

Каюм Хаккулов настоял на том, чтобы Ислама Каримова разбудили среди ночи. Получив сообщение, Президент был настолько потрясён, что сначала молча положил трубку. Спустя несколько минут он перезвонил и задал главный вопрос:

— Каюм, скажи, нефть в Мингбулаке всё-таки есть?

Разговор продолжался более получаса.

Несмотря на то что укротить фонтан техническими средствами так и не удалось, специалисты нефтегазовой отрасли Узбекистана проявили настоящий профессионализм и самоотверженность. В ликвидации аварии участвовали десятки инженеров, геологов, буровиков и руководителей отрасли.

Уже через несколько часов после прекращения выброса Президент вновь прибыл на месторождение.

Я видел Ислама Каримова и в самые тяжёлые политические дни декабря 1991 года в Намангане, когда экстремистские силы пытались диктовать свои условия государству. Тогда он выглядел уверенным и решительным.

В Мингбулаке же я впервые увидел его по-настоящему уставшим. Рухнули надежды на то, что уникальный фонтан станет быстрым решением экономических проблем страны.

Однако разговоры со специалистами, их уверенность в перспективах нефтегазовой отрасли постепенно вернули Президенту веру в будущее.